История ИОФ РАН

Академик А.М. Прохоров

К 100-летию А.М.Прохорова

Структура института

Сотрудники
     Персональные страницы
     Книга памяти
     Поиск сотрудников

Диссертационные советы

Аспирантура

Объявления

Симпозиумы и конференции,
        проводимые ИОФ РАН


Конкурсы ИОФ РАН

Иностранный отдел

Научно-образовательный
        центр ИОФ РАН


Инновационные разработки

Госконтракты

Труды ИОФАН

Начало лазерной эры в СССР

Применение лазеров

Вакансии

Профсоюзный комитет

Фото/видеорепортажи

Досуг

Научные электронные ресурсы

Посмотреть почту

Контакты



Справочные материалы

Госзакупки















    Книга памяти

ЗОЛОТАЯ БИБЛИОТЕКА

Борис Лукьянчук, Сингапур
  
"Беда стране, где раб и льстец
Одни приближены к престолу, 
А небом избранный певец
Молчит, потупя очи долу."
Из стихотворения А. С. Пушкина "Друзьям"


          


"Все мы итог бесчисленных сложений" - писал Томас Вулф. Лишь по прошествии лет начинаешь соизмерять, чей вклад в сумме был особенно ощутимым. Дух науки всегда персонифицирован. Он не заставляет дрожать блюдце на спиритическом сеансе, не пишет на стене огненные слова, но движет карандашом медиума. Вот медиум задает мучительный вопрос, на который он сам не может найти ответа, и карандаш выводит ссылку: Н. Б. Делоне, Многофотонная ионизация атомов, УФН, 115(3),1975. Медиум задает следующий вопрос, и карандаш бойко выстукивает: Н. Б. Делоне, В. П. Крайнов, "Атом в сильном световом поле", М., Энергоатомиздат, 1984. "Что такое свет?", - спрашивает школьник. И карандаш выписывает то же имя. Дело это абсолютно честное, нет в нем никакой мистики. Каждый у кого есть вопрос, интересующий духа, может стать медиумом.

   Иосиф Бродский в день своего сорокалетия написал: "Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной". Николай Борисович Делоне прожил 82 года и за свою длинную жизнь написал всего 200 научных работ. Я знал одного шустрого директора, который за пять лет своего директорства опубликовал статей в три раза больше, чем Ландау. У Сергея Довлатова один персонаж говорит: "Я ... писатель типа Чехова!" Такие Чеховы в современной науке - не дефицит. Только вот с небом избранными певцами у нас напряженка.

   Не в каждой семье дети так любят своего отца, как любили Николая Борисовича его ученики. Джамшид Алимов, приезжая в Москву всегда привозил Н.Б. ароматную ташкентскую дыню. Я даже не могу сказать, что он любил Николая Борисовича, - он его боготворил! Ну, Джамшид - человек восточный, что с него взять. А вот Боря Зон, который при виде слабенькой статьи мгновенно обращается в язвительного Мефистофеля, его отношение к Н. Б. ведь иначе, чем нежность и не назовешь. На конференции по плазмонике в Дижоне Боря, которого я не видел долгое время, первым делом озабоченно сообщил, что Николай Борисович очень болен. Студент физтеха в своем блоге вспоминает об Н.Б. как о замечательном лекторе и удивительном человеке. О Николае Борисовиче тепло отзывались такие разные люди, которые сами по себе порой друг друга на дух не переносили.

   Я не был учеником Николая Борисовича или его соавтором. Но мы часто встречались и беседовали на разные темы. В свою книжку Н.Б. включил главу, посвященную лазерной термохимии. Для меня это было - как высокая награда.

"Сальери, мастер в высшей мере, лишь одного не разумел, - что сочинять умел Сальери, а слушать нищих не умел." Н.Б., как Моцарт, мог выслушать нищего скрипача. Однажды с гордостью сказал мне: "Меня народ за своего признает, часто спрашивают - не буду ли я третьим." Я ему говорю: "Николай Борисович, это у вас мания величия. Просто у вас вид человека, у которого есть рубль."

   Н.Б. впервые выпустили за границу только при перестройке. Он рассказывал о Франции, о Париже. Сказал: "Мне не поверили, что я из России". Французский язык у него был без иностранного акцента. А еще Н. Б. любил поэзию. Сказал, что у него есть "Золотая библиотека", маленькая полочка, на которой он держит книги любимых поэтов.

   Почему-то вспоминаются мелочи, обрывки каких-то фраз. Вот Н.Б. говорит: "Я в "Казаках" у Толстого больше всего люблю то место, где Оленин в тумане через кусты идет и то, что казалось ему деревом, оказывается кустом. И еще когда Оленин думает про комаров, что каждый из них такой же особенный, как и я сам."

   Туман расходится, мы видим вершины. Многие деревья оказываются на поверку маленькими кустиками. Поверка требует времени. Как говорил Маяковский: "Заходите через тысячу лет, тогда поговорим!" Для науки не то что тысяча лет, даже десять лет оказывается большим сроком. Очень немногие книги живут дольше, чем сам человек. Впрочем, кустикам это дело - по барабану.

   Я мечтаю о том времени, когда в каждой институтской библиотеке будет стоять маленькая полочка с "Золотой библиотекой" по взаимодействию лазерного излучения с веществом. Там будут стоять книги, которые специалисты будущего сочтут "классикой". Я верю, что на одной из этих книг будет выписано имя потомка коменданта Бастилии.

Напечатано в журнале "Laser Physics", vol. 19, No. 8, p. 1492, 2009.