Знакомство с пещерой Снежной

Ю.Шакир

Маршрут от села Дурипша до пещеры Снежной был описан в оставленном нам письме довольно живописно.  Мне запомнилось одно из "мудрых" руководств выбора пути: держаться направления  максимальной крутизны -- чем круче, тем правильнее!  Нас было пять спелеологов Томского госуниверситета: Александр Левицкий, Геннадий Орлов, Вячеслав Чуйков и Ефим Юрашанский собирались спускаться до самого "дна" Снежной пещеры, мне же планировалась более скромная вспомогательная роль там, где понадобятся мои опыт и умение.  В этом районе Кавказа я очутился впервые и совершенно не ориентировался на местности, полностью полагаясь на товарищей, которые в здешних краях уже бывали.  Поэтому поход вдоль реки Хипсты проходил уверенно и гладко, пока мои спутники шагали по знакомым местам, но когда понадобилось свернуть с набитой дороги на тропу, ведущую вверх по крутому склону, вскоре начались трудности с передвижением по лесу.  Как потом оказалось, мы  поторопились и спутали тропу, а когда она завернула куда-то в сторону, нам пришлось оставить ее и передвигаться дальше "строго на глаз".  За время утомительного подъема мы смогли вкусить все его прелести: перепад высоты более километра при крутизне около 30 градусов и отсутствие источников воды.  Полученные ощущения позволяли представить, каково же было нашим предшественникам при заброске огромного груза снаряжения для "Снежной".  Тогда я не мог себе даже вообразить, что в будущем мне предстоит исходить с рюкзаком этот маршрут вверх и вниз еще много раз!

Когда мы поднялись с частью нашего груза выше границы леса (1800 м), нам удалось  все-таки выйти на правильную тропу.  Она вывела на кош пастухов, а оттуда было уже рукой подать до лагеря спелеологов около "Снежной".  Правда, из-за плутания по лесу мы чертовски устали и на последних метрах до костра выглядели неблестяще.  Однако усталость как-то быстро забылась, когда с нами поздоровался и заговорил улыбающийся, загорелый, средних лет человек в выгоревшей, белесой штормовке. Мы видели, как он был рад нашему приходу -- нас встречал руководитель совместной спелеоэкспедиции Михаил Зверев, теперь выступавший в роли гостеприимного хозяина и проявлявший непритворный интерес к нашим планам.  Миша разговаривал с нами очень непринужденно, хотя был лично знаком только с нашим командиром Чуйковым.  Они познакомились на инструкторских сборах, проходивших в 1971 г. на хребте Алеке.  Преподавателей тогда сильно не хватало, а инструкторы-руководители хорошо знали Зверева как очень опытного спелеолога МГУ.  Ему тут же предложили сдать экзамен на инструктора экстерном и сразу включиться в преподавательскую работу со слушателями сборов.

Тем временем нас накормили, напоили чаем, предложили место для нашей палатки и рассказали, что вокруг делалось.  В известной части пещеры снаряжение уже было навешено и теперь спелеологи пытались проникнуть глубже.  При прохождении подземного маршрута были разбиты на разной глубине подземные лагеря.

Хотя описанная встреча произошла летом 1973 г., но в памяти осталась, наверное, неслучайно до сих пор. Потом я видел, как часто Миша, порой в довольно напряженном темпе, согласовывал, стараясь увязать в один узел интересы, желания и возможности разных групп, участвовавших в экспедиции.  Около пещеры расположились лагерем, кроме нас и спелеологов МГУ, еще свердловские и, как тогда говорили, "московские городские" спелеологи (воспитанники "самого" В.В.Илюхина, председателя Центральной спелеосекции Советского Союза).  Каждая команда планировала определенное время работы на глубине: поэтому прибывшие томичи должны были сменить работавших параллельно глубже 500 метров свердловчан и москвичей.  Кто-то только пришел, а кто-то наоборот уже прощался.  Из-за этого график работы в пещере получался волнообразным -- тот, кто только пришел в лагерь, должен был отдохнуть после подъема, совершить тренировочный выход под землю и только потом, тщательно подготовившись, предпринять уже основную вылазку в "Снежную" на несколько дней.

Перед экспедицией стояла прежняя задача -- преодолеть Пятый завал на подземной реке, преграждавший путь глубже 700 м.  Спелеологи МГУ решили собрать в один кулак побольше знакомых опытных спортсменов, чтобы наверняка найти проход в преграде -- в предыдущее лето им не удалось этого сделать.  Но так получалось, что этот могучий "кулак" чаще разжимался, чем  направлялся на препятствие.  Звереву приходилось почти каждый день, подобно диспетчеру в аэропорту, оперативно решать логические задачи, в которых менялись сроки и люди, местоположение и количество снаряжения, ну и конечно, продовольствия.  О положении дел в "Снежной" он узнавал по телефону, когда ему звонили из подземных лагерей.  А планы прибывающих участников приходилось держать под постоянным контролем, чтобы не попасть впросак, а наоборот -- обеспечить более-менее равномерный ритм работы в "Снежной".

Но и в этой напряженной суматохе Миша не забывал новичков -- каждому придумывал какое-нибудь полезное задание, связанное с поиском пещер или дополнительным исследованием обнаруженных полостей. Кому-то поручал пойти и поставить на реке ловушки для красителя, который должны были растворить в подземной реке в "Снежной", кого-то посылал посмотреть и оценить заманчивый провал.  Вот так и мне досталась интересное задание: вдвоем с Галей Ивутиной вооружиться веревкой и проверить, как глубоко можно залезть под снег, лежащий в одной большой и глубокой воронке с отвесными бортами. Найдя подходящую щель, протаявшую в снегу около борта воронки, мы стали по очереди, чтобы не замерзнуть, протискиваться по ней вниз, каждую минуту ожидая провала в пустоту. Хотя страховка была начеку, но неизвестность, конечно,  обостряла чувства до предела и щекотала нервы...  Снежный ход спускался по крутой спирали и все-таки оборвался долгожданным отвесом, но нашей веревки на него уже не хватало!  Выслушав наш красочный доклад о том, что пещера "вовсю пошла", Миша подключил к нам для ускорения покорения "бездны" Сашу Керимова и Сергея Власова с дополнительным снаряжением. Перед спуском Галя даже облачилась в гидрокостюм. Однако серьезно подготовленное первопрохождение завершилось очень быстро, к нашему разочарованию, на глубине около 110 метров. Общая длина составила 160 м. За пещерой осталось двусмысленное имя Глухая: она плохо прокрикивалась через снежную пробку.  Было очень жаль, но второй переносный смысл пещера оправдала прямо, как в танке...

  Просто удивительно, как Миша среди ежедневной кутерьмы нашел время для того, чтобы сводить группу "неосновных", вроде меня, участников до Большого колодца "Снежной".  Тогда я получил огромное впечатление от пещеры, носившей титул глубочайшей в Советском Союзе.  Покорили размах и масштабы ее ходов и залов.  Для меня, побывавшего в нескольких крупных пещерах хребта Алека, тем не менее были непривычны размеры всего увиденного: гигантской входной воронки, заполненной внизу снегом, Большого зала, покрытого ледником на десятки метров, длинющего "шкуродера" до Галереи, 165-метрового отвеса Большого колодца.  Тем не менее, я не чувствовал ни волнения, ни беспокойства, особенно, если рядом стоял Зверев.  Своими спокойными манерами, временами негромко напевая, Миша создавал в пещере непринужденную обстановку и вселял в нас "железную" уверенность в том, что все идет нормально и хорошо: проблем нет и, главное -- это не суетиться и не делать ошибок.

  Большой зал не вызывал ни малейшего желания задержаться в нем из-за морозного дыхания заснеженного ледового конуса, вздымавшегося навстречу свисавшим веревкам.  Кстати, эти веревки Женя Цыбиков по очереди выбирал наверх, чтобы определить, которая из них побитая.  Об этом дефекте нас предупредили поднимавшиеся навстречу Володя Глебов и Женя Кудрявцев.  Цыбиков объяснил мне, что желательно спускаться по целой, а другую, на худой конец, придется использовать для страховки.  К нашему удивлению, оплетка обеих веревок была в одинаковой степени поврежденная, и Цыбиков решил, что не имеет значения, по которой из них спускаться.  Я, не уверенный в том, что  решение можно назвать Соломоновым, как бы нехотя поинтересовался насчет возможности обрыва веревок.   Женя весело улыбнулся и уверенно бросил: "Сразу две не порвутся!"  Для проверки он тут же съехал вниз на конус и махнул снизу рукой: "Давай!"  Как загипнотизированный я пристегнулся к рапели и поехал вниз.  Мысль о том, что веревкам ничто не мешает оборваться по очереди, почему-то не пришла мне в голову и я спокойно спустился на вершину конуса.

  Дальше в "шкуродере" я чувствовал себя привычно и уверенно, даже комфортно, потому что при движении по нему удавалось хорошо согреться.  Показав нам сверху, где начинается Большой колодец, Зверев направил наши усилия на сбор пустых банок после перекусов и прочего мусора для выноса наверх.  Перекусив, мы захватили мусорные мешки и двинулись назад.  Поднялись очень спокойно, без проблем, помню только, что красота окружающего входную воронку ландшафта заставила в очередной раз почувствовать, насколько жизнь наверху -- прекрасна и удивительна.

  К сожалению, лирические ощущения были скомканы суровой прозой жизни: оказалось, что в нашу пустую палатку залезал кто-то посторонний и "прибрал" некоторые вещи.  Самое неприятное заключалось в том, что пропала полевая сумка Чуйкова с документами и общественными деньгами для последующей спелеоэкспедиции ТГУ неподалеку от "Снежной".    Этот факт, видимо, наповал сразил нашего командира -- он заявил по телефону, что не сможет теперь спокойно работать в пещере и поднимается наверх.  Зверев был огорчен тем, что Славу не успокоило его обещание разобраться и уладить все -- это ведь была ощутимая потеря для подземной группы.  Действительно, воришек удалось быстро определить -- ими оказались дети местных известных людей, поэтому конфликт быстро и без шума уладили -- необратимыми стали лишь некоторые уничтоженные документы...

  В "Снежной" же продолжали работать остальные томичи.  Об этом хорошо  написал в своем дневнике Саша Левицкий:
 


  "Вот уже третьи сутки мы под землей. Хоть и не первый раз здесь, однако привыкается очень трудно. Одинаково темно и ночью, и днем. Утром, правда, здесь немного светлее и то только потому, что зажигаем несколько свечей сразу. В "Университетском зале" на дне "Большого колодца" примерно метрах в тридцати над головой белеет большое пятно -- какая-то светлая порода. Земное восприятие настолько еще сильно, что порой  ловишь себя на мысли, что ты вовсе и не в пещере на глубине в пятьсот метров, а на поверхности, а то светлое пятно над головой не что иное, как  утренние сумерки, осторожно рождающийся день. Потом спохватываешься -- как бы не так...

  В пещере нас трое. Кроме меня еще Ефим и Геннадий.  Они спустились сюда вчера. Задача нашего пребывания в "Снежной" весьма проста: необходимо дойти до нижнего, третьего лагеря, постараться найти продолжение пещеры, а также сделать топосъемку.

  Итак -- вниз.   Мрачные своды пещеры давят на сознание.  Каждый из нас уже не по одному разу срывался в водобойные ямы. Гидрокостюмы, изрядно потрепанные, наполнены водой.  Вышли к реке.  Грохот.  Рев.  Такое ощущение, что если сунуть в поток ногу, то ее оторвет...

  Вот и третий лагерь.  Наскоро перекусив, снова отправляемся в путь.  Когда переходили через водопад, Ефима Юрашанского смыло.  Точнее -- поток, как щепку, швырнул его на камни. К счастью, все обошлось благополучно.  Завал.  Здесь конец пещеры.  Вклиниваемся  между камней. Река урчит где-то под нами. Потом вообще стихает.

  Ефим идет впереди. Слышу его крик: "Сюда! Нашел сифон"!  Выходит, не все еще потеряно, ведь за ним, может быть, и находится желанное продолжение "Снежной". Ефим уже залез в воду и приготовился нырять под нависший над ней каменный  козырек. Поднырнули.  Поджидаем на той стороне Гену Орлова.   Он появляется откуда-то с другой стороны. Снова в путь. Однако скоро замечаем, что крутимся вокруг одной и той же глыбы. Конец. Новый конец "Снежной". Ну что ж, для разведки хватит. Пора возвращаться в лагерь...

  Накануне весь день исследовали завал. Сделали топосъемку до  того места, куда дошли пятнадцатого июля.  Еще раз убедились в бесперспективности поисков продолжения пещеры на этом уровне.  Поднялись в среднюю часть завала.  Здесь целая система гротов.  Река метрах в двадцати ниже. Вполне реален обход завала именно здесь. Однако вынуждены вернуться в лагерь.  Нам надо еще окрасить   реку  флюоресцеином, чтобы потом определить, в каком месте она вытекает  из "Снежной".

  Вдруг послышались голоса.  Галлюцинации?  Нет.  Пришли трое москвичей помочь нам вынести снаряжение.  Руководитель экспедиции решил прекратить  работы в пещере. Оказывается, накануне произошел неприятный случай..."

Накануне как раз распогодилось и в небе зажужжал вертолет -- к нам в гости прилетели руководитель абхазских туристов Вианор Пачулиа и корреспондент "Комсомолки" Леонид Репин.  Зверев подробно и обстоятельно ответил на все их вопросы и показал лагерь.  Потом Саша Муранов, недавно отработавший несколько дней под землей, повел журналиста ко входной воронке "Снежной".  Постепенно спелеологи собрались под тентом у костра, потому что погода стала портиться и пошел нудный мелкий дождь.  И тут вдруг мы заметили, что вниз по склону с громким криком бежит какой-то человек, размахивая руками.  Но разобрать слова было невозможно -- далековато и временами еще гремел гром.

Когда кричавший подбежал поближе, мы узнали в промокшем и запыхавшемся человеке журналиста и услышали от него жуткую весть: "Скорее! Скорее!  Там Муранов упал в пещеру!!!"   От этой новости нас как молнией ударило -- все дружно вскочили с места и молча понеслись, рассыпавшись лавиной, вверх по склону к "Снежной".  Только наши спасатели бросились к своей палатке за спасфондом.  Когда они принесли снаряжение ко входной воронке, туда уже  успели спуститься по навешенным веревкам Женя Цыбиков и Женя Кудрявцев.  Следом начал спускаться Миша Загидулин.  Вскоре они радостно сообщили, что Муранов -- живой -- ворочается на снегу, в котором пробил внушительную яму!  Однако было ясно, что после 35-метрового "полета" Сашу надо осторожно поднимать наверх.  Спасатели организовали навеску полиспаста, и вскоре мы тянули по команде разные веревки, поднимая Цыбикова с пострадавшим на спине и страхуя всех, кто находился в колодце.  Все молчали, внимательно слушая команды спасателя, руководившего подъемом.  Он проходил не быстро, с периодическими остановками для обеспечения работы полиспаста.  А дождь упорно не хотел кончаться.  Поблизости под развернутым тентом Муся Григорян и Галя Ивутина готовили медикаменты и грели воду.  Рядом спелеологи вязали самодельные носилки. Пришедший в себя Репин с надеждой смотрел на нас.

Солнце выглянуло из-за туч и немного согрело всех, когда почти двухчасовая подъемная операция была завершена.  Сашу положили на носилки и осторожно понесли в лагерь.  Там Зверев сказал: "Надо идти вниз за врачом.  Кто пойдет?" Тут же в дорогу собрались Кудрявцев и Цыбиков -- отдыхать времени не оставалось.  Путь выпал неблизкий, так что до Дурипша они добрались уже среди ночи.  Но услышав о беде, врач Шота Зухва и его друг фельдшер Отари Табелая без раздумий собрались и пошли наверх в горы.  К пострадавшему они добрались своевременно.  Как потом гордо говорил Отари, рассказывая об оказанной помощи: "Я ему сделал все, кроме рентгена!"  Пастухи напоили Сашу парным козьим молоком и бережно положили на мягкую бурку.

Погода стояла пасмурная, поэтому вертолет прилетел только через день.  Просто удивительно было, как пилот умудрился поймать момент, когда в облачности открылось окошко, и тут же -- сесть на поляне около коша.  Сашу принесли на носилках и разместили в кабине.  Командир вертолета Виктор Михайлович Белянин передал диспетчеру аэродрома: "Прошу к трапу подать санитарную машину... Тяжелобольной находится в сознании и помаленьку начал разговаривать".  Выждав удобный момент, когда облака разошлись, Белянин поднял вертолет и взял курс к морю.  Нам же оставалось только помахать рукой вслед улетавшей машине...

Зверев направил на выемку снаряжения из пещеры дополнительную группу.  Экспедиция заканчивалась и спелеологи говорили между собой о том, что в следующем году хорошо бы попытаться еще раз пройти через этот "заколдованный" завал...

Потом в "Комсомолке" мы прочитали рассказ Репина об этом несчастном случае и удивительных людях, называющих себя спелеологами.  Прекрасно представляя, что их ждет под землей, спелеологи продолжают упорно спускаться в пещеры, преодолевая всевозможные препятствия и трудности, чтобы раскрыть еще неведомые тайны.

Фото автора, М.Зверева и В.Цибанова.

Москва, 2001 г.