ПОДЗЕМНЫЙ АЛЬПИНИСТ

"ВЕЧЕ ТВЕРИ", # 75, 13 октября 2001 г., областная ежедневная газета.
ПЕЩЕРЫ СОЗДАЕТ ВОДА. ИМЕННО
ОНА, ВЕКАМИ СТЕКАЯ ПО ОДНОМУ И
ТОМУ ЖЕ ПУТИ, ВЫТАЧИВАЕТ В
КАМНЕ ОГРОМНЫЕ ЛАБИРИНТЫ И
ПРОПАСТИ. САМЫЙ ДЛИННЫЙ
ЛАБИРИНТ В МИРЕ -- В АМЕРИКЕ.
ОБЩАЯ ПРОТЯЖЕННОСТЬ ВСЕХ ЕГО
ХОДОВ БОЛЕЕ 600 КМ. САМАЯ
ГЛУБОКАЯ ПРОПАСТЬ В МИРЕ --
ПЕЩЕРА ВОРОНЬЯ НА КАВКАЗЕ. ЕЕ
ГЛУБИНА 1705 МЕТРОВ. ВОДА ТАИТ В
СЕБЕ И ГЛАВНУЮ ОПАСНОСТЬ. В
СЕЗОН ДОЖДЕЙ, СОБИРАЯСЬ В
ДОЛИНЕ, ОГРОМНЫМ БУРНЫМ
ПОТОКОМ ОНА УСТРЕМЛЯЕТСЯ В
ПЕЩЕРУ. ПЛОХО ПРИДЕТСЯ В ЭТО
ВРЕМЯ СПЕЛЕОЛОГУ.
Ладно, сойдет...

  Граф, в миру Виктор Львович Леринман, как-то попал в такой поток. Было это на Кавказе в пещере Величественная на хребте Алек.
-- Вообще-то, все случилось из-за  нарушения техники безопасности. Я всегда говорил, что все неприятности в пещере происходят именно от этого. Тогда мы поленились и не стали тянуть связь. Связь -- это обычный телефонный провод, соединяющий два аппарата, один из которых находится наверху, другой берет с собой группа, уходящая под землю. Это делается всегда, когда группа спелеологов уходит в пещеру на несколько дней. Как говоримся, на всякий пожарный.
-- Мы залезли в Величественную в десять вечера, намереваясь поработать ночью и к утру выйти. В пещере не различают день и ночь. До дна мы дошли без приключений, отработали и собрались было перекусить перед обратной дорогой. Но вдруг решили, что чуть выше есть место получше. Как потом выяснилось, это и спасло нам жизнь. Начали подниматься. Прошли узость, наклонный тоннель, подошли к приглянувшейся площадке. Вдруг я слышу: самолет летит. Какой к черту самолет, если до поверхности еще двести метров?! Думал я недолго. Через минуту ''самолет'' стал виден. Прямо на нас по всей ширине прохода несся метровый вал грязной воды. Слава Богу, мы успели пройти наклонный тоннель, а то бы нас просто смыло. А так мы оказались немного в стороне от потока. Что же случилось? Да, в общем-то, ничего. В это время на поверхности просто пошел дождь. Пещера Величественная расположена на дне долины, площадь водосбора которой несколько квадратных километров. В дождь вся эта вода устремляется в пещеру, и ее нижние ярусы затапливает. Мы дошли до оставленной нами тросовой лесенки. Это метров 150 до поверхности. (Раньше же не было такой техники, как сейчас. Спускались по веревкам, а подннмались по легким лесенкам из стального троса и дюралевых трубок.) Смотрим, а она в центре потока. Приготовились ждать. Перекусили. Ждем. Вода прибывает. И тут я увидел, что, если упереться ногами и руками в стены, в распоре можно добраться до лесенки и перевесить ее немного в сторону, где поток не такой бурный. Полез. Перевесил. Мы выбрались. Что интересно, я потом возвращался в эту пещеру и много раз пытался снова это проделать. Не получалось -- соскальзывал. Вот что значит стресс. Группа выбралась. Когда до поверхности оставалось метров сорок, встретили спасателей, кинувшихся вытаскивать попавших в беду друзей. Оказывается, группа, оставшаяся наверху, когда спелеологи не вернулись к контрольному сроку, решили посмотреть, что происходит в пещере. Подошли, увидели бурный поток, увлекающий в пещеру стволы деревьев и камни. Им стало плохо.
-- Они уже и не думали нас живыми увидеть. Когда все-таки увидели, задали два характерных для наших спасателей вопроса: все живы и пожрать осталось?

  Виктор Леринман смеется. Он рассказывает эту историю спокойно, посмеиваясь в самых жутких местах, как будто вспоминает не очень удачную прогулку в ближайшую рощу. Он привык. Он спелеолог, влюбившийся в пещеры почти сорок лет назад. На его счету столько дырок (именно так называют спелеологи пещеры), что уже сбился со счета. Среди профессионалов нет такого человека, который бы не знал Графа. А началось все (кто бы мог подумать!) с обыкновенной лени. В студенческие годы Виктор Леринман с приятелем решили заняться фехтованием. Но опоздали на собрание. На два часа. Естественно, оно к этому моменту уже закончилось. Растерянно озираясь по сторонам, приятели увидели объявление, приглашающее всех желающих в красноярские пещеры. Дело было в Томске в октябре.
-- Оказалось, что несколько ребят съездили под Красноярск, там есть очень хорошие дырки. Им это понравилось и  они стали собирать команду. В общем, в ноябре мы уже были под Красноярском. Там это считается близко. С тех пор Виктора Леринмана окружали спелеологи.
-- Виктор Львович, а что в этом интересного? Залезть в пещеру и вылезти?
-- Нет. То, о чем ты говоришь, эго не спелеология. Это пещеролазание. Во-первых, интересны люди, которые собираются.   Всегда приятно общаться с надежными людьми. Во-вторых, любая экспедиция, если по-умному, -- это сложный комплекс организационно-технических мероприятий. Нужно все организовать так, чтобы не было проблем, чтобы все пошло по плану, чтобы группы вовремя стыковались, чтобы оправдались подозрения на продолжение дыры. Но самое интересное -- это первопрохождение. Ты просто появляешься в районе и начинаешь искать дыру. Находишь и залазишь. Это же географическое открытие. Ты оставляешь свой след там, где до этого не ступала нога человека.

  Я никогда по-настоящему не была в пещере. Граф отправил меня в старицкие каменоломни, просто понюхать, что это такое. Первая мысль, которая возникла: "Господи, да как здесь можно ходить, заблудиться проще простого!'' Вот когда я обрадовалась, что пошла со спелеологами, а не просто с приятелями. Впрочем, Граф развеял мои страхи:
-- Опасность заблудиться сильно преувеличена. Есть масса простых правил, соблюдая которые, сделать это просто невозможно.
-- Например?
-- Например, правило одной руки. Путешествуя по пещере, надо всегда держаться за стену одной и той же рукой. То есть поворачивать всегда в одну и ту же сторону. В конце концов ход или закольцуется, или выведет обратно. Таковы законы топологии. Это правило хорошо работает в наших среднерусских пещерах. Они не очень длинные. А если лабиринт длиной в несколько сотен километров? Ходить там можно до второго пришествия. Но и там есть свои приемы. Очень важен в пещере свет. Если твоя лампа погасла, садись и жди спасателей. Передвигаться по лабиринту в полной темноте невозможно. Пещера -- это удивигельное явление. Удивигельное в том смысле, что здесь нет практически ничего. Только камень, порой превращающийся в редкой красоты сталактит и сталагмит, да летучие мыши. Здесь нет цвета, нет запахов,  нет звуков.
-- Говорят, самое приятное -- это выйти из пещеры. Правда?
-- Да. Особенно когда там проведешь несколько дней. Выходишь и смотришь. Трава не просто зеленая, она 3-Е-Л-Е-Н-А-Я, небо не просто голубое, оно Г-О-Л-У-Б-О-Е. Есть еще одно интересное явление. В пещере почти нет микробов. Стерильность, как в операционной, хоть вокруг и грязь. Поэтому, когда выходишь, тут же подхватываешь какой-нибудь насморк. А еще в пещерах удлиняется время. Там же нет солнца. Через несколько дней работы под землей организм начинает перестраиваться. Можно запросто отработать сутки без перерыва,
а потом уснуть часов на двенадцать.   Под землей остается только один ориентир -- собственная усталость. Мой личный рекорд -- 56 часов непрерывной работы.

  Виктор Львович шутит: если бы не люди, пещеры были бы абсолютно безопасным явлением. Конечно, не лазить в них вообще безопаснее всего. Говоря, что если полностью соблюдать технику безопасности, ничего плохого не случится, Граф немного лукавит... От глупых случайностей не застрахован никто. Сам Граф едва не погиб "благодаря" именно такой случайности. Как то, уже на выходе из дыры Леринман занимался отправкой транспортных мешков наверх (это специальные цилиндрические контейнеры, в которые складывают снаряжение).  Наклонился, чтобы зацепить очередной. И тут же рядом с его головой с высоты 30 метров падает огромный камень. Слава Богу, рядом. Гораздо меньше повезло в другой пещере его другу Михаилу Коротаеву. Он погиб на месте, которое до этого проходил раз двадцать:  наклонная плоскость, трехметровый отвес, на дне -- лужа. Миша поскользнулся, упал с трех метров головой о камень, потерял сознание. Если б на дне не было воды, все бы обошлось. Он захлебнулся.

  Пещеры коварны. Но иногда они способны и спасти жизнь спелеологу. Как-то начальник спасотряда задумался и неправильно закрепил веревку, по которой собирался съехать вниз. Вообще, вертикальные пещеры тем и хороши, что всегда можно закрепить веревку наверху и по ней съехать. Так вот, спелеолог сорвался и полетел вниз. Пролетел тридцать метров, скатился по наклонной плоскости, влетел в колодец и застрял. Оттуда его без сознания и вытащили спасатели. Жизнь спас так называемый калибр, попросту узкий проход. За ним была бездна.
-- Если в пещере что-то случится, никакое МЧС не поможет. Только свои смогут вытащить. А у нас спасательную подготовку проходят очень многие. И на любых сборах всегда бывает учебная тревога. Но никто не знает, учебная она или настоящая. Когда вытаскивали застрявшего начальника спасотряда, у нас один так до конца и не понял, что тревога была настоящая. Он так и отрапортовал: "Учебные спасательные работы завершены".
-- А наши тверские спасатели к вам не обращаются?
-- Нет. В горизонтальных пещерах могут работать и обычные спасатели. Вот в вертикальных сложнее. Но это и есть тот самый подземный альпинизм.
-- Как глубоко вам доводилось спускаться под землю?
-- Мой личный рекорд -- тысяча метров. Это пещера Напра. Очень красивая дырка. На дне у нее зал в 100 метров длиной, 40 метров шириной и 30 метров высотой. Песочек, речка течет. Сухо. Хорошо. Эта же пещера была и самой сложной. Километровая скала!
-- А не страшно так глубоко лазигь?
-- Нет. Там же все равно, что десять метров -- что тысяча.
 
  Сейчас Граф уже по пещерам не гуляет. Возраст, знаете ли. Зато тренирует тверской спелеоклуб "Аллигатор". Вообще, всех его пещерных друзей и учеников не пересчитать. Среди них практически все известные спелеологи страны, председатели крупнейших спелеоклубов России и СНГ. Поэтому, если Виктор Львович Леринман вдруг захочет в экспедицию, ему достаточно просто им из Твери позвонить.

  Елена ТОФАНЮК